Отправлено: 23.01.11 21:43. Заголовок: Факты, документы и прочие сведения о российском пивоварении

Про Калужского купца Потапова и верховные власти России

При упоминании города Калуги в памяти каждого бирофила всплывёт прежде всего фамилия Фишер; некоторые смогут вспомнить менее известные имена – нескольких Астреевых, Угрюмова, Масленникова… А вот про купца Потапова вряд ли кто из них знает, хотя 210 лет назад этот человек задал работы не только генерал-губернаторам Санкт-Петербурга и Москвы (а в Санкт-Петербурге сидел на этой должности перед опалой сам Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов!), но даже Правительствующему Сенату. Да что там сенат, государи императоры уделили ему толику своего времени и внимания.

Началось вся эта история с "всеподданнейшего прошения Калужского купца Потапова о позволении ему варимые здесь на заводе его из Российских припасов на подобие Англинских пиво и портер продавать с того завода его бочками и полубочками, а из виноградных погребов бутылками". Прошение дошло до Павла, но решать пришлось уже Александру, который и утвердил 7 октября 1801 года положение о разрешении – правда, "не одному Потапову, но и всем, кто сей промысел производить пожелает, продавать пиво и портер бочкою и полубочкою, но не бутылкою". Ну что ж, и на том спасибо.

Похоже, что купец Потапов больше не надоедал властям, но вскоре они сами вспомнили о купце Потапове. По крайней мере в сенатском указе от 17 июня 1802 г. ни о каком его прошении не упоминается, а прямо сказано:
"Правительствующему Сенату г. Генерал от Инфантерии, Генерал-Прокурор и Кавалер Беклешов предлагал, что Его Императорское Величество в ободрение полезных трудов Калужского купца Потапова и для распространения искусства его в приуготовлении хмеля на Английский манер, высочайше повелеть соизволил в Великоросских губерниях, в коих родится наилучший хмель, дать ему, для построения заводов близ селений, из числа казённых земель по 50 сажен длиннику и по стольку же поперешнику под каждый завод; при том снабдить его привилегиею на приуготовление и продажу хмеля на Английский манер кипами такой величины, какую он изберёт, и к коим будет он прилагать собственную его свинцовую печать…"

 Отправлено: 01.01.26 21:29. Заголовок: Ох уж эти Даниельсоны...

Время-то как летит, ё-моё!

Ну что ж, большой труд завершён, можно и порезвиться, пожалуй.

Итак, Даниельсоны.

 Отправлено: 01.01.26 21:31. Заголовок: Ох уж эти Даниельсоны...

Даниельсоны. Часть 1.

Интересно всё же как-то у нас получается!

Жили-были Крон и Даниельсон, построили замечательный пивзавод в стольном Санкт-Петербурге, получили всемилостивейшие награды от власть предержащих (каждому по золотой медали с надписью «за полезное» для ношения на шее на Анненской ленте и право изображать государственный герб на продукции и лавках), а затем и славу в веках среди историков и празднолюбопытствующих на ниве пивоварения (а как же: Первый в России!) – и где теперь этот завод? или хотя бы во что он превратился после перенесения всего производства на мощности Казалетов? Sic transit gloria, пусть даже и не совсем mundi…

Московскому отделению предприятия «Крон и Даниельсон» повезло гораздо больше. Можно даже сказать – неслыханно повезло.
Во-первых, мы до сих пор можем увидеть некоторые здания построенного здесь завода.
Во-вторых, история его относительно хорошо и практически «до последних мгновений нам известна» (© В. В. Маяковский).
В-третьих, один из прямых потомков основателя этого завода оказался не просто активным участником исторического процесса в нашем многострадальном Отечестве, а одной из ключевых фигур в рядах борцов за светлое будущее всего человечества. Речь идёт, конечно, о Николае Даниельсоне, переводчике на русский язык того самого «Капитала», который лёг в основание построения этого самого будущего – как минимум, в отдельно взятой стране под названием СССР.

Я отнюдь не утверждаю, что без его участия «Капитал» остался бы недоступен российским борцам за народное счастье. Меня удивляет лишь, что этот факт не стал основанием для углубленного изучения его генеалогии советскими историками марксизма-ленинизма. Если б не равнодушие этих горе-учёных, мы знали бы о его деде, то есть об одном из основателей «Первого в России» всё! ведь для них открыты были все учреждения, доступны все архивы! Увы!

Однако не перевелись ещё на Руси истинные исследователи.
В одном из выпусков BeerCult`а (своеобразного спецкурса по вопросам пивоварения : история, теория и практика оного с иллюстрациями и комментариями) от 19 ноября 2021 года Юрий Катунин предпринял смелую попытку восполнить указанные пробелы. Труд называется «Так откуда родом Фридрих Даниельсон?». Его можно найти в сети ВКонтакте (https://vk.com/@beercult-danielson ) и в одном из номеров журнала «RealBrew». Именно с изучения биографии выдающегося марксиста начинается этот небольшой, но очень содержательный опус. На основании строго документальных данных и в результате тонких рассуждений автор пришёл к выводу, основной смысл которого в кратчайшем изложении сводится к следующему как бы силлогизму:

Фридрих родился в Гамбурге, Гамбург находится не в Финляндии – следовательно, Фридрих родился не в Финляндии.

Тем самым заявленная тема раскрыта вроде бы полностью и крайне достоверно; попутно весьма обоснованно подвергнуты критике некоторые формулировки и взгляды авторов используемых источников, а также выдвинуто несколько смелых гипотез, о которых можно будет поговорить особо. Пока же ограничимся некоторыми уточнениями общего характера.

Слова «из ревельских купцов с 1825 г.», на которые ссылается автор труда, заимствованы из так называемых «ревизских сказок» – особого рода документов учёта наличного народонаселения в царской России дореформенных времён (последняя ревизия была проведена в 1858 году). Эти слова означают, что до вступления в 1825 году в Гостинную слободу московского купечества интересующий нас персонаж был приписан к купеческому обществу города Ревеля, то есть объявлял свой капитал в ревельской купеческой управе и отправлял гильдейские подати именно туда, в Ревель. С 1825 года он стал всё это делать в Москве. Заметим, что переход из одной «региональной юрисдикции» в другую не воспрещался, хотя и связан был с определёнными бюрократическими процедурами. Известно, например, что широко известный в узких кругах Вильям (он же Василий Васильевич) Ватсон во время покупки завода Даниельсонов состоял в богородском купечестве, а до 1842 и после 1846 – в московском.

Теперь о сыновьях. Пока они состояли при капитале главы семьи, их всех записывали как «купеческих детей» – ревельских, санкт-петербургских, московских или иных в полном соответствии с «припиской» главы семьи (отца, матери, старшего брата или дяди). Независимо от места рождения и проживания. Выйдя же из этого капитала (семьи), можно было объявить собственный капитал, то есть записаться в гильдию и стать самостоятельным купцом. А можно было стать просто мещанином или пойти «по учёной части», «в гражданскую службу», в монашество или даже попасть в рекруты. Впрочем, такие перспективы были открыты и перед главами семейств при выходе из купеческого сословия по собственному желанию. А в случае неуплаты гильдейских повинностей купцы автоматически причислялись к мещанам.

Представляется, что учёт этих реалий придал бы ещё больше убедительности обсуждаемому исследованию.

 Отправлено: 03.01.26 22:50. Заголовок: Ох уж эти Даниельсоны...

Даниельсоны. Часть 2.

Итак, ни в коей мере не стремясь принизить важность и значимость полученного Ю. Катунинным результата, мы вынуждены признать: Фридрих Николаевич в 1825 году отнюдь не уходил «в офшор», скорее уж наоборот. Другой вопрос – почему именно «из ревельских», а не из санкт-петербургских? Какие-то причины и соображения были, конечно. Интересно, какой статус (в этом смысле) он имел в северной столице.

Существует один намёк на возможную причину перехода в московское купечество: в архивных описях значится дело «О просьбе купца Ф. Даниельсона выдать ему из казны ссуду под залог собственного дома и пивоваренного завода». Начато оно 1 октября 1824 года – незадолго до этого самого перехода – и решалось на уровне генерал-губернатора; закрыто только 26 декабря 1829 года, то есть через полтора года после кончины Фридриха Николаевича. Не была ли смена «юрисдикции» необходимым условием получения этой ссуды? Надо бы узнать. Домашнее задание будущим копателям! ну или завещание.

Рассмотренная Катуниным сказка датируется 1834 годом; из неё известны девять детей Даниельсонов: восемь сыновей и одна дочь. Глава семьи – старший сын Людвиг; четвёртый сын Александр хотя и упоминается, но как уже умерший в 1832 году.
В 1837 году братья каким-то образом разделили капитал. По данным сказок, поданных во время следующей ревизии 1850 года, Эдуард стал самостоятельным купцом; отсутствует Генриетта (она вышла замуж); по поводу остальных сыновей Фридриха Николаевича в сказке Людвига заявлены вышедшими в московское мещанство: Франц, Николай и Константин с 1841 года, Фридрих и Павел с 1848 года.

Однако сохранилась «Опись дел, хранящихся в архиве московской купеческой управы», в первом томе которой (1888 года издания) среди дел 1841 года перечислены 3 дела о причислении в купечество:
- «состоявших в оном братьев Франца и Павла Даниельсон – 4 л.»;
- «мещанина Фридриха Даниельсона – 3 л.»;
- «состоявшего в общем капитале, с братом Павлом, Франца-Фридриха Даниельсона – 7 л.»
Получается, что Людвиг что-то напутал в своих показаниях.

Но прежде всего нас интересует, конечно, происхождение будущего переводчика «Капитала», а если точнее – загадочный жизненный путь его отца Франца Фридриховича (или Фёдоровича, или как вариант Франца-Фридриха). Пожалуй, можно уже раскрыть карты: найдена запись в метрической книге церкви Троицы в Сыромятниках от 26 января 1844 года, в которой чётко указаны родители Николая Францевича: «Московский купец Франц Федоров Даниельсон Лютеранского вероисповедания и законная его жена Юлия Евфимиева (так! – автор) Греко-Российского вероисповедания, живущие в доме Московских Купцов братьев Даниельсон». Восприемниками при крещении (30 января) были «из дворян» губернский секретарь Н. Г. Померанцов и умершего московского купца Н. Христофорова жена вдова Елизавета Евфимиева.

В ходе дальнейших поисков обнаружилось, что Елизавета – родная сестра Юлии, то есть «Ефимова» – вовсе не девичья фамилия, а отчество (в современной нам терминологии) матушки героя нашего «рОмана». Как это обнаружилось? Не то чтоб уж совсем просто, но довольно легко: нашлась ещё одна запись, на этот раз на немецком языке, в которой сообщается, что 12 июля 1835 года Франц (на этот раз под именем Franz Moritz) сочетался браком с Юлией (Julie Tschischow), то бишь Чижовой. Существует и ещё одно подтверждение, почти косвенное, но непосредственное: метрическая запись о рождении в августе 1841 года Юлии Францевны Даниельсон, известной старшей сестры Николая. Здесь отец новорожденной назван опять же московским купцом 3-й гильдии Францем Фридрихом, мать её – Юлией Ефимовой, а восприемница была всего одна: «Тёща его вдова купецкая жена Авдотья Романова по муже Чижова». У меня сложилось впечатление, что бабушка крестила Юленьку втихаря от лютеранских родственничков: этот обряд был совершён в Ильинской церкви на Воронцовом поле.

Получается, что тавастгусский след в биографии Николая Францевича – ложь, выдумка и введение мировой общественности в заблуждение?
Тоже нет.
Опять же нашлось (какое надоедливое слово!) свидетельство, опровергающее эфемерность этого следа. В 1859 году «умершего Товастгузского купца жена вдова Юлия Ефимова Даниельсон» была поручителем по женихе, личном почётном гражданине Клавдии Ефимове Чижове 30 лет, сочетавшемся браком с 17-летней Елизаветой Александровой, дочерью умершего симбирского купца А. И. Морозова.
Вряд ли Юлия Ефимовна нашла после Франца Николаевича каким-то образом другого Даниельсона, из Тавастгуса, и сумела выйти за него вторым браком. Скорее всё же сам Франц Николаевич переметнулся из московского купеческого общества в другое, тавастгусское.
Одна из гипотез Ю. Катунина подтверждается.

 Отправлено: 04.01.26 17:42. Заголовок: Опечатка: предпослед..

Опечатка: предпоследний абзац следет читать так:

цитата:

Вряд ли Юлия Ефимовна нашла после Франца Фридриховича каким-то образом другого Даниельсона, из Тавастгуса, и сумела выйти за него вторым браком. Скорее всё же сам Франц Фридрихович переметнулся из московского купеческого общества в другое, тавастгусское.

Прошу прощения за допущенный ляп.

 Отправлено: 10.01.26 20:26. Заголовок: Ох уж эти Даниельсоны...

Даниельсоны. Часть 3.

Вообще говоря, о череде владельцев пивоваренного завода в Сыромятниках известно довольно много. Можно, конечно, иногда встретить и такую белиберду: "В конце века завод перешел во владение акционерного общества «Московская Бавария» братьев Ивана и Кирилла Тарусиных". Можно, но довольно редко. Чаще пишут, что дело Фридриха Даниельсона продолжили его старшие сыновья Людвиг и Эдуард; однако это не совсем так. Опять же благодаря новейшим исследованиям мы можем существенно уточнить этот момент. Ныне совершенно точно установлено, что в соответствии с духовным завещанием прямой наследницей Фридриха была его вдова Катерина Даниельсон.

О её деятельности на поприще пивоварения достаточно подробно рассказано в недавно вышедшей книге С. А. Аникина и Д. С. Фатюхина «Три эпохи пивоваренной промышленности Москвы». Вернее, даже не рассказано, а дословно воспроизведено несколько документальных свидетельств из источников тех времён. Ввиду малодоступности этого труда имеет смысл вкратце сообщить: овдовев в 1827 году, она сразу же приняла на свои хрупкие плечи все тяготы владения предприятием. Под её надзором старшие сыновья варили пиво; «Московские ведомости» печатали её обращения к потенциальным покупателям и поставщикам. Стали известны и труды вдовы на общественном поприще; именно по её инициативе верховные имперские власти приняли решение в сфере регулирования торговли пивом, которое несколько упростило работу столичных пивозаводчиков. При ней сам принц Хосров-Мирза с удовольствием осмотрел "сей единственный в России (? – авт.) завод"; правда, угостили его там почему-то не пивом, а чаем и фруктами.

На страницах книги развернута впечатляющая панорама, проясняющая некоторые интереснейшие подробности функционирования пивзавода. Правда, непонятны сомнения в вопросе об "отчестве" его хозяйки. По устоявшейся русской традиции её нарекли Екатериной Семёновной, но по какой-то причине это не вписалось в концепцию авторов.

Через полтора года после смерти мужа Катерина вышла из компаньонских отношений с Кронами, стала работать самостоятельно под фирмой «Ф. Н. Даниельсона вдова» и умерла незадолго до подачи той самой ревизской сказки 1834 года, о которой шла речь выше: точно известно, что Людвиг получил право на торговлю (то есть на самостоятельное ведение дел) в 1833 году "за смертию матери Екатерины Даниельсон". Получается, что она была владелицей завода в течение шести лет.

Установить время и место её рождения пока не удалось, но некоторые соображения имеются. Согласно сказке Людвиг был старшим из братьев, а родился он 25 марта 1806 года. Если предположить, что Катерина была единственной женой Фридриха и что Людвиг был первым её ребёнком, то скорее всего сама она родилась не позднее 1790 года: в те времена девушек рано выдавали замуж. Конечно, это очень грубая оценка и претендовать на истину ни в коем случае не может.

Нет сведений и о её происхождении, хотя мы знаем, что она исповедовала лютеранство, как и её муж и дети. Это обстоятельство существенно затрудняет исследования. Будь они православными, можно было бы многое узнать из сохранившихся церковных книг.

Однако известна пара событий, которые могли сыграть существенную роль в её судьбе. Возможно, даже роковую.
Первое – дело московской палаты уголовного суда о краже серебряного вызолоченного креста из часовни греческого монастыря. Украла его некая Аграфена Иванова, дворовая жёнка графов Суворовых-Рымникских; однако к ответственности привлекли и купчиху Екатерину Семёновну Даниельсон "за держание у себя первой в услужении". Дело тянулось с 17 декабря 1831 года до 3 июня 1832.
Второе дело велось чуть позднее (19 октября – 19 ноября 1832 года) в канцелярии московского генерал-губернатора; называлось оно "Лавровой Авдотьи мещанки о понуждении купца Даниельсона давать ей и сыну на содержание".
Думается, каждое из них вполне способно было стать оглушительным ударом для лютеранского самосознания Катерины и, как говорится, "свести её в могилу".

 Отправлено: 14.01.26 13:54. Заголовок: Ох уж эти Даниельсоны...

Даниельсоны. Часть 4.

Давайте ещё немного поговорим об этических вопросах; для этого вернёмся к всё той же ревизской сказке, поданной 20 марта 1834 года.
Глава семьи Людвиг, купец 3-й гильдии, имеет детей, и по отношению к каждому из них применено очень интересное выражение: «прижит до брака с матерью его Александрой Кириловой». Обычно в те времена таких детей называли незаконнорожденными; здесь же выразились дипломатичнее – вероятно потому, что составляли документ сами фигуранты. Таковых «прижитых» младенцев двое: Мария трёх лет и семимесячный Александр; оба они «причислены к семейству отца впредь до совершеннолетия» 16 марта, то есть буквально накануне подачи сказки.

Но согласно той же сказке Людвиг и Александра уже женаты – значит, венчались они совсем недавно, уже после рождения «прижитого» Сашеньки, не ранее 7 месяцев до составления сказки. Напрашивается предположение, что жениться раньше им мешала Екатерина Семёновна, умершая как раз примерно в это время. Причиной её сопротивления могло быть, например, православие возлюбленной её сына. В некоторых более поздних документах упоминается, что Александра Кирилловна была «из дворян», и такое её поведение, неприличное для девиц из этого сословия, тоже могло послужить поводом для отторжения. Пока мы не знаем, где прятал Людвиг свою пассию с отпрысками, но вскоре после смерти матери Людвиг узаконил их связь и ввёл супругу и детей в дом в Сыромятниках. В 1835 году у них уже был законный сын Николай, один из нескольких Николаев, принадлежавших к этому поколению Даниельсонов.

Через полгода с небольшим после его рождения Александра Кирилловна умерла по неизвестной нам пока причине. Уже в августе 1835 года Людвиг (он же Лев Фёдорович) венчался с вдовой именитого гражданина Евдокией Ивановной Морини, имевшей сына (Александра Антоновича, сохранившего за собой фамилию Морини), а в июне следующего года появился их общий сын Павел. Позднее детей вроде бы долго не было; только в 1842 году родился Евгений, проживший всего два года. Пока не забылось, отмечу, что все жёны и дети Людвига были православными.

Позднее выяснилось, что Эдуард-Фридрих, второй брат, тоже имел где-то на стороне «побочных» (то есть незаконнорожденных) детей: Александра и Марию Артемьевых. Вероятно, Артемьевыми их называли по имени восприемника при крещении, то есть крёстного отца. Родились они примерно в 1836 и 1839 годах соответственно; в этом случае трудно придумать «отмазку» для такого неэтичного поведения со стороны добропорядочного бюргера, каковыми хотелось бы считать братьев Даниельсонов. Вскоре после потери пивзавода Эдуард женился на мещанке Евдокие Никитичне и завёл с ней ещё и «законных» сыновей Владимира и Николая (все они тоже придерживались православного вероисповедания).

В те славные времена даже в официальных государственных документах было почему-то принято не всегда указывать отчества. Этого Николая (Эдуардовича) вполне можно спутать с другими (с Людвиговичем или с Францевичем). Например, в 1866 и 1869 годах некие Николаи Даниельсоны получили личное почётное гражданство. Кто из вышеименованных и когда именно?
При большом желании разобраться, пожалуй, можно, но это уже о другом.

 Отправлено: 20.01.26 22:16. Заголовок: Ох уж эти Даниельсоны...

Даниельсоны. Часть 5.

Итак, в 1833 году главой предприятия стал Людвиг Фёдорович.
Остальные сыновья Фридриха Николауса считались членами его семьи, но вопрос об их участии в делах пивзавода остаётся открытым. В 1837 году какие-то сомнения по поводу структуры их семейного бизнеса возникли и у властей: московская казённая палата и купеческое общество выясняли подробности раздела наследственного капитала между братьями. После 1839 года владельцами назывались двое: Людвиг и Эдуард.

В начале 1840-х годов завод Даниельсонов признавался одним из значительных и обширнейших пивоваренных предприятий Москвы. На третьей Московской выставке российских мануфактурных изделий 1843 года он был единственным участником, экспонировавшим пиво и портер. Вслед за авторами тех времён наши современники во всех исторических исследованиях превозносят его как совершенство и образец для подражания. Однако все эти восторги кончаются довольно печально: увы, в 1844 года он был остановлен.

Подробностей упадка, скорее всего, никто никогда не узнает, но причины имели явно экономический характер. В конце 1843 года в Сенатских объявлениях сообщалось о запрещении на имущество Людвига и Эдуарда, а это делалось после прекращения платежей, то есть братья были объявлены несостоятельными должниками. И хотя в «Атласе промышленности Московской губернии» Л. Самойлова 1845 года пивзавод ещё указан как принадлежащий Даниельсонам, но настоящими его владельцами были уже Ватсон и Дрейер, купившие его в конкурсе.

С этой покупкой ему крупно повезло: переходя позднее из рук в руки, он сумел растянуть во времени шлейф былой славы и даже сохранить часть материальных следов своего былого величия. От других заводов, стоявших в 1841 году в одном ряду с ним в списке обширнейших (Александрова, Булошникова, Панфилова, Шестынина, Шумилова) не осталось ничего, кроме упоминаний в нескольких справочниках.
О высших силах, способствовавших такому везению, имеет смысл рассказать отдельно.

 Отправлено: 26.01.26 21:37. Заголовок: Ох уж эти Даниельсоны...

Даниельсоны. Часть 6.

Одним из проявлений этих сил было расположение планет в том сочетании, которое привело в 1776 году принцессу Софию Марию Доротею Августу Луизу Вюртембергскую (в православии Марию Фёдоровну) к бракосочетанию с будущим Императором Всероссийским Павлом I. Благодаря высоким этическим свойствам её характера расцвела так называемая Канцелярия Её Величества, игравшая существенную роль в борьбе с материальными трудностями и нравственными недугами общества, связанными прежде всего с ужасающей бедностью и темнотой народных масс. Позднее, в 1828 году, уже после кончины его сердобольной матушки, Николай I преобразовал это практически государственное учреждение, имевшее свои штат и бюджет, в «Ведомство Марии Фёдоровны» (другое название – Четвёртое отделение личной Его Императорского Величества канцелярии). В его ведении находилось много богоугодных (благотворительных) учреждений и организаций, среди которых широко известные Опекунский совет и Воспитательные дома в Москве и Санкт-Петербурге. Государь принимал весьма активное участие в его функционировании.

Другие действовавшие в нашем случае силы имели строго противоположно направленный вектор влияния на народную жизнь того времени. Двигателем их было стремительное обнищание и невежество народонаселения, а питательной средой – скопление в городских трущобах обнищавших и опустившихся люмпенов. Одним из ярчайших проявлений действия этих разрушительных сил было широкое распространение в городской среде венерических болезней – особенно в малоимущих, беднейших слоях.
Пивзавод наших героев оказался волею судеб непосредственно в центре одного из эпизодов борьбы против этой напасти.

Инициатором сражения выступил князь С. М. Голицын, председатель Московского отделения Опекунского совета. В самом начале 1843 года он предложил устроить где-нибудь на краю города специальную изолированную венерологическую больницу вместо тех немногих разрозненных «кроватей» (койко-мест), которые предназначались для этих целей в некоторых городских и частных лечебницах для бедных. Для этого можно было использовать уже имевшиеся на счетах Воспитательного дома деньги. Его Величество рассмотрел предложение, одобрил идею и соизволил собственноручно наложить резолюцию: «Представить соображения в полном виде».

В апреле Голицын указание выполнил, для чего ему пришлось опуститься до совсем уж низменных понятий и даже меркантильных операций. Не входя в излишние подробности его «соображений», сообщим главное (по нашему сугубо субъективному мнению): «Приисканный для больницы каменный дом купцов Даниельсон находится в Басманной части недалеко от дома, бывшего графа Разумовского, близ реки Яузы».
Далее ещё интереснее: «Владельцы решили взять за него 300 т<ысяч> р<ублей> асс<игнациями>, да на приспособление его к заведению, по примерному соображению архитектора Жилярди до 600 т<ысяч> р<ублей> асс<игнациями>». Государь нашёл, что сумма эта как-то уж чересчур значительна и «повелеть изволил оную сократить и упростив на сей конец предполагаемое заведение, представить как планы, так и окончательный расчёт на Высочайшее благоусмотрение».

Тут к процессу был привлечён персонаж, тоже весьма значимый в истории российской: архитектор Тон, который нашёл, что для приспособления пивзавода под больницу потребуются изменения (видимо, значительные), а за 900 тысяч «можно построить новое здание с большою прочностью и удобствами для больных, ограничась только необходимым числом квартир для служащих», о чём Голицын и доложил 25 мая вверх по инстанции.

Короче говоря, продать завод за 300 тысяч Даниельсоны не смогли. Вскоре, как мы уже знаем, последовало объявление об их банкротстве, а там и продажа с молотка и приобретение Ватсоном и Дрейером, но всего только за 61 тысячу рублей. Братья, конечно, много потеряли; примите наши соболезнования. Но мнение об истинном объективно-историческом значении этой потери было изложено выше.

 Отправлено: 02.03.26 21:19. Заголовок: Ох уж эти Даниельсоны...

Даниельсоны. Часть 7.

Сегодня удалось узнать о событии, возможно сыгравшем решающую роль в банкротстве Даниельсонов.
Оказывается, 21 декабря 1839 года они заняли у некоего московского купца Афанасья Матвеева сына Матвеева "42.857 р. целковых и 14 к. серебр.", а в качестве залога представили свой дом под № 588 с землёю, пивзаводом и со всеми его принадлежностями.
Заняли на три года.
В конце 1842 года пришёл срок расплаты, а в следующем было объявлено о их несостоятельности.

Может быть, были и другие долги.